blood clot
2+2=5
Андрей Белый
.jpg?uselang=ru)
Крутий, дуже крутий! Із задвигами в Соловйовську софіологію - вони ж усі тоді в одній каші варились
Поезія як намагання "заглянути за", відкрити справжню реальність за корою матеріального.
Крутий, дуже крутий! Із задвигами в Соловйовську софіологію - вони ж усі тоді в одній каші варились
Поезія як намагання "заглянути за", відкрити справжню реальність за корою матеріального.
Осень
Мои пальцы из рук твоих выпали.
Ты уходишь - нахмурила брови.
Посмотри, как березки рассыпали
Листья красные дождиком крови.
Осень бледная, осень холодная,
Распростертая в высях над нами.
С горизонтов равнина бесплодная
Дышит в ясную твердь облаками.
1906, Мюнхен
* * *
Пока над мертвыми людьми
Один ты не уснул, дотоле
Цепями ржавыми греми
Из башни каменной о воле.
Да покрывается чело,-
Твое чело, кровавым потом.
Глаза сквозь мутное стекло -
Глаза - воздетые к высотам.
Нальется в окна бирюза,
Воздушное нальется злато.
День - жемчуг матовый - слеза -
Течет с восхода до заката.
То серый сеется там дождь,
То - небо голубеет степью.
Но здесь ты, заключенный вождь,
Греми заржавленною цепью.
Пусть утро, вечер, день и ночь -
Сойдут - лучи в окно протянут:
Сойдут - глядят: несутся прочь.
Прильнут к окну - и в вечность канут.
Июнь 1907, Петровское
Успокоение
Ушел я раннею весной.
В руках протрепетали свечи.
Покров линючей пеленой
Обвил мне сгорбленные плечи,
И стан — оборванный платок.
В надорванной груди — ни вздоха.
Вот приложил к челу пучок
Колючего чертополоха;
На леденистое стекло
Ногою наступил и замер...
Там — время медленно текло
Средь одиночных, буйных камер.
Сложивши руки, без борьбы,
Судьбы я ожидал развязки.
Безумства мертвые рабы
Там мертвые свершали пляски:
В своих дурацких колпаках,
В своих ободранных халатах,
Они кричали в желтый прах,
Они рыдали на закатах.
Там вечером,— и нем, и строг —
Вставал над крышами пустыми
Коралловый, кровавый рог
В лазуревом, но душном дыме.
И как повеяло весной,
Я убежал из душных камер;
Упился юною луной;
И средь полей блаженно замер;
Мне проблистала бледность дня;
Пушистой вербой кто-то двигал;
Но вихрь танцующий меня
Обсыпал тучей льдяных игол.
Мне крова душного не жаль.
Не укрываю головы я.
Смеюсь — засматриваюсь вдаль:
Затеплил свечи восковые,
Склоняясь в отсыревший мох;
Кидается на грудь, на плечи —
Чертополох, чертополох:
Кусается,— и гасит свечи.
И вот свеча моя, свеча,
Упала — в слякоти дымится;
С чела, с кровавого плеча
Кровавая струя струится.
Лежу... Засыпан в забытье
И тающим, и нежным снегом,
Слетающим — на грудь ко мне,
К чуть прозябающим побегам.
1904-1906, Москва
Утро
Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен.
Открой занавески: в алмазах, в огне, в янтаре
Кресты колоколен. Я болен? О нет — я не болен.
Воздетые руки горе на одре — в серебре.
Там в пурпуре зори, там бури — и в пурпуре бури.
Внемлите, ловите: воскрес я — глядите: воскрес.
Мой гроб уплывет — золотой в золотые лазури.
Поймали, свалили; на лоб положили компресс.
1907, Москва
К ней
Травы одеты
Перлами.
Где-то приветы
Грустные
Слышу,- приветы
Милые...
Милая, где ты,-
Милая?
Вечера светы
џсные,-
Вечера светы
Красные...
Руки воздеты:
Жду тебя...
Милая, где ты,-
Милая?
Руки воздеты:
Жду тебя.
В струях Леты,
Смытую
Бледными Леты
Струями...
Милая, где ты,-
Милая?
Апрель 1908, Москва
Ты - тень теней...
Ты - тень теней...
Тебя не назову.
Твое лицо -
Холодное и злое...
Плыву туда - за дымку дней - зову,
За дымкой дней,- нет, не Тебя: былое,-
Которое я рву
(в который раз),
Которое,- в который
Раз восходит,-
Которое,- в который раз алмаз -
Алмаз звезды, звезды любви, низводит.
Так в листья лип,
Провиснувшие,- Свет
Дрожит, дробясь,
Как брызнувший стеклярус;
Так,- в звуколивные проливы лет
Бежит серебряным воспоминаньем: парус...
Так в молодой,
Весенний ветерок
Надуется белеющий
Барашек;
Так над водой пустилась в ветерок
Летенница растерянных букашек...
Душа, Ты - свет.
Другие - (нет и нет!) -
В стихиях лет:
Поминовенья света...
Другие - нет... Потерянный поэт,
Найди Ее, потерянную где-то.
За призраками лет -
Непризрачна межа;
На ней - душа,
Потерянная где-то...
Тебя, себя я обниму, дрожа,
В дрожаниях растерянного света.
Февраль 1922, Берлин
Насправді в нього досить багато веселих і ненапряжних віршів. Просто люблю я надрив у поезії Втім, до концепції realibus ad realiora надрив більш ніж підходить.
Мои пальцы из рук твоих выпали.
Ты уходишь - нахмурила брови.
Посмотри, как березки рассыпали
Листья красные дождиком крови.
Осень бледная, осень холодная,
Распростертая в высях над нами.
С горизонтов равнина бесплодная
Дышит в ясную твердь облаками.
1906, Мюнхен
* * *
Пока над мертвыми людьми
Один ты не уснул, дотоле
Цепями ржавыми греми
Из башни каменной о воле.
Да покрывается чело,-
Твое чело, кровавым потом.
Глаза сквозь мутное стекло -
Глаза - воздетые к высотам.
Нальется в окна бирюза,
Воздушное нальется злато.
День - жемчуг матовый - слеза -
Течет с восхода до заката.
То серый сеется там дождь,
То - небо голубеет степью.
Но здесь ты, заключенный вождь,
Греми заржавленною цепью.
Пусть утро, вечер, день и ночь -
Сойдут - лучи в окно протянут:
Сойдут - глядят: несутся прочь.
Прильнут к окну - и в вечность канут.
Июнь 1907, Петровское
Успокоение
Ушел я раннею весной.
В руках протрепетали свечи.
Покров линючей пеленой
Обвил мне сгорбленные плечи,
И стан — оборванный платок.
В надорванной груди — ни вздоха.
Вот приложил к челу пучок
Колючего чертополоха;
На леденистое стекло
Ногою наступил и замер...
Там — время медленно текло
Средь одиночных, буйных камер.
Сложивши руки, без борьбы,
Судьбы я ожидал развязки.
Безумства мертвые рабы
Там мертвые свершали пляски:
В своих дурацких колпаках,
В своих ободранных халатах,
Они кричали в желтый прах,
Они рыдали на закатах.
Там вечером,— и нем, и строг —
Вставал над крышами пустыми
Коралловый, кровавый рог
В лазуревом, но душном дыме.
И как повеяло весной,
Я убежал из душных камер;
Упился юною луной;
И средь полей блаженно замер;
Мне проблистала бледность дня;
Пушистой вербой кто-то двигал;
Но вихрь танцующий меня
Обсыпал тучей льдяных игол.
Мне крова душного не жаль.
Не укрываю головы я.
Смеюсь — засматриваюсь вдаль:
Затеплил свечи восковые,
Склоняясь в отсыревший мох;
Кидается на грудь, на плечи —
Чертополох, чертополох:
Кусается,— и гасит свечи.
И вот свеча моя, свеча,
Упала — в слякоти дымится;
С чела, с кровавого плеча
Кровавая струя струится.
Лежу... Засыпан в забытье
И тающим, и нежным снегом,
Слетающим — на грудь ко мне,
К чуть прозябающим побегам.
1904-1906, Москва
Утро
Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен.
Открой занавески: в алмазах, в огне, в янтаре
Кресты колоколен. Я болен? О нет — я не болен.
Воздетые руки горе на одре — в серебре.
Там в пурпуре зори, там бури — и в пурпуре бури.
Внемлите, ловите: воскрес я — глядите: воскрес.
Мой гроб уплывет — золотой в золотые лазури.
Поймали, свалили; на лоб положили компресс.
1907, Москва
К ней
Травы одеты
Перлами.
Где-то приветы
Грустные
Слышу,- приветы
Милые...
Милая, где ты,-
Милая?
Вечера светы
џсные,-
Вечера светы
Красные...
Руки воздеты:
Жду тебя...
Милая, где ты,-
Милая?
Руки воздеты:
Жду тебя.
В струях Леты,
Смытую
Бледными Леты
Струями...
Милая, где ты,-
Милая?
Апрель 1908, Москва
Ты - тень теней...
Ты - тень теней...
Тебя не назову.
Твое лицо -
Холодное и злое...
Плыву туда - за дымку дней - зову,
За дымкой дней,- нет, не Тебя: былое,-
Которое я рву
(в который раз),
Которое,- в который
Раз восходит,-
Которое,- в который раз алмаз -
Алмаз звезды, звезды любви, низводит.
Так в листья лип,
Провиснувшие,- Свет
Дрожит, дробясь,
Как брызнувший стеклярус;
Так,- в звуколивные проливы лет
Бежит серебряным воспоминаньем: парус...
Так в молодой,
Весенний ветерок
Надуется белеющий
Барашек;
Так над водой пустилась в ветерок
Летенница растерянных букашек...
Душа, Ты - свет.
Другие - (нет и нет!) -
В стихиях лет:
Поминовенья света...
Другие - нет... Потерянный поэт,
Найди Ее, потерянную где-то.
За призраками лет -
Непризрачна межа;
На ней - душа,
Потерянная где-то...
Тебя, себя я обниму, дрожа,
В дрожаниях растерянного света.
Февраль 1922, Берлин
Насправді в нього досить багато веселих і ненапряжних віршів. Просто люблю я надрив у поезії
Втім, до концепції realibus ad realiora надрив більш ніж підходить.- Description
- ...от частного к общему, a realibus ad realiora
