Покуда маленький глобус вращался на тарелке беззубых гадалок – совсем наподобие яблока раздора – Вселенная успела поцеловать его в высокое чело. Тем самым она помазала своего избранника божественной гармонией. Позже, когда глобус закатится куда-то за стол, а тарелка треснет в морщинистых руках мойр, музыкальный мир содрогнется от озарения: между ним и Космосом существует некий альянс; возможно, он сделал ему предложение, от которого композитор не смог или не пожелал отказаться. Во всяком случае, итогом именно этого альянса и стало, по мнению прозревших специалистов, рождение совершенно нового музыкального направления – космической симфонии. Уже в третьей четверти XX века Авета Тертеряна признают лучшим армянским музыкантом XXI столетия.
Перед тем как Вселенная окончательно примет его в свои объятия – а произойдет это в 1994 году – композитор скажет: «Все мы живем на пороге Страшного Суда. Мне всегда казалось, что мои симфонии – это крик души, взывающей к спасению и прощению грехов. Но когда в Армении произошло землетрясение, которое я воспринял как один из первых знаков Суда, моя Седьмая симфония оказалась предсказанием того, что случилось».
Основателя жанра космической симфонии Авета Тертеряна действительно называли ясновидящим. Превосходный знаток актуальной музыки XX столетия Рейнхард Шульц не сомневается: «Такие композиторы, как АветТертерян, своей музыкой поворачивают время вспять. Простота убедительна и потрясающа... Эта музыка полна космической магии. В ней есть что-то далекое, чужое, потерянное, судьбоносное, захватывающее».
Как человек, узревший Космос, он ищет уединения: целых тридцать лет живет в десятом коттедже Дома Союза композиторов СССР в Дилижане, а в последние годы – на берегу Севана, недалеко от храма Айриванк. Впрочем, даже в Дилижане он до-рояля уже не дотрагивается. «Я полностью отказался от помощи инструмента, рояля. Он мешает слушать те звуки, которые рождаются во мне, он просто заглушает их. Наверное, в этот момент даже собственное дыхание может разрушить зарождающийся мир музыки, к нему надо относиться особо бережно».
С древнейших времен население Армянского нагорья пыталось постичь Вселенную. Оно создало свой гороскоп и звездный календарь, планеты Солнечной системы также имели собственные названия. «Вы спросите почему? Отвечу: существуют Божий посланники, они выдвигают новые идеи, привносят новые знаки в культуру человечества. Это личности, опережающие время, обладающие даром прозрения, – вот в чем дело. Они в состоянии принять посылаемый свыше код из будущего. Композитор – это вид мышления, это свойство и особый настрой разума. Его отличительное свойство – способность слышать то, что недоступно человеку, не обладающему этим даром. Композитор проникает в неслышимый мир и делает его достоянием человечества».
Любопытное совпадение: по древнеармянскому календарю благая весть – код из Космоса – называлась не иначе, как авет. АветТертерян постигает Вселенную с армянских гор: «Художник не только духовно, но и «физически» привязан к своей стране, своей Родине. Когда меня уговаривали переехать в Москву, я отвечал, что это невозможно, что только в Армении я получаю тот заряд духовности, который реализуется в моем творчестве. Когда я нахожусь вдали от гор Армении, у меня нет потребности к самовыражению».
Помимо прочего, цивилизованный Запад не знает Востока: «Меня часто не устраивает и смущает в произведениях западных композиторов «заигрывание» с Востоком. Его видят обычно не настоящим, не глубоким, не исконным, не духовным, а внешним. Это идет за счет использования лишь характерных интонаций, которые всегда возводились в культ. Но в них нет главного – духовности Востока. В этом плане я могу назвать поверхностным весь русский ориентализм. Не убеждает меня и «восточная» музыка Штокхаузена. «Заигрывание» с Востоком продолжается все время и кажется мне очень смешным и наивным. Я не вижу там сплава национальных музыкальных пластов, зато четко ощущаю границы».
Композитор уверен: для того чтобы гений появился, средний уровень должен быть очень высоким, сильным. В принципе, каждый композитор должен быть готов к принятию информации свыше, к разгадыванию посланного кода: «Ведь они же есть, эти послания. Ведь кто-то же послал Менделееву сон!» Композитор должен находиться в постоянной готовности стать в каком-то смысле своеобразным «приемником». С высоты XXI века он волен оценивать прошедшее столетие: «Это Шостакович, который, с моей точки зрения, выше всех в XX веке. Не хочу назвать всех других плохими композиторами, но то, что они – ниже и им далеко до такого охвата, какой дан, предположим, в Пятой симфонии Шостаковича, – для меня бесспорно. Или – такой личности, как Прокофьев, по самобытности, яркости, более не было. Ну кто? Кого еще можно поставить в XX веке рядом с ними? Кстати, настоящий Прокофьев для меня – это прежде всего сценические его вещи: как только Прокофьев связывается с сюжетом, он становится, по-моему, абсолютным гением. Когда же начинается его фортепьянная музыка, мне кажется, что в сто первый раз звучит сто раз уже повторенное».
«Важнейший компонент музыки Тертеряна, душа этой музыки – время, протяженность звучания.Звук, возникший из тишины, которая, в свою очередь, есть не что иное, как звук». Геннадий Рождественский
В начале 1970-х годов два журналиста были одержимы идеей определить лучшего дирижера в мире и после недолгих раздумий остановили свой выбор на Бернстайне и Караяне. Сначала журналисты послушали концерт Бернстайна: «Нам поручено выяснить, кто лучший в мире дирижер. Мы подумали о вас, маэстро, и о Герберте фон Караяне. Кто же все-таки лучший?» Ответ Бернстайна удивил журналистов: «Господа, вы так вовремя ко мне пришли. Ночью у меня было видение, и Господь мне сказал: «Леонард, ты первый!»» Когда они с той же целью пришли уже к Караяну и поведали ему о видении Бернстайна и «слове Господнем», маэстро ответил: «Я ему этого не говорил!»
Авет Тертерян был поскромнее: «Люди – муравьи во Вселенной! В последнее время мне кажется, что не Бог занимался созданием людей. Не может быть, чтобы Господь сотворил таких, как мы, – я действительно о нем лучшего мнения. Разве Бог мог создать людей, которые будут убивать, уничтожать друг друга?»
Великий композитор – автор симфоний, вокально-симфонических произведений, балета, опер, песен, романсов, вероятно, знал предмет своей озадаченности. Он вообще многое знал: в 1984 году Маэстро напишет свою вторую оперу – «Землетрясение»; спустя четыре года сейсмические толчки – почти на манер чилийских – сравняют с землей пол-Армении.
Автор: Хайаса Арарат
Источник:
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-64714/
© Shkolazhizni.ru
, вместе с тем его симфонии - одна из вершин симфонического искусства двадцатого века. Будучи авангардными по своей форме (только послушайте начало пятой симфонии, эту музыку сперва можно принять за опус зрелого Джакинто Шельси), симфонии Тертеряна сохраняют связь с музыкой предшественников и армянской традицией, будучи абсолютно самобытными.
