Детективный роман в дорогу
Мало кто, путешествуя по железной дороге, берет с собой книги из домашней библиотеки, большинство покупают то, что случайно попалось на глаза в последнюю минуту. Люди не доверяют воздействию припасенных загодя томов, и правильно поступают. А еще они, пожалуй, считают очень важным делом покупать книгу прямо с украшенного разноцветными флажками лотка на колесах, разместившегося на асфальте вокзального перрона. Каждому известен ритуал, к участию в котором приглашает нас подобный лоток. Каждый хотя бы раз брал в руки выставленные в нем покосившиеся томики, не столько из жажды чтения, сколько с неясным чувством, что угождает нраву суровых богов железной дороги. Каждый знает, что жертвенные монетки, которые он опускает в эту церковную кружку, дают ему возможность рассчитывать на снисхождение со стороны железного божества, несущегося сквозь ночь, отбрасывая сполохи, верить в милость дымношлейфных наяд, реющих над составом, и в благосклонность демона вагонных колес, являющегося властелином всех колыбельных. Все они являются пассажиру во снах. Ему знакомы последствия мифологических испытаний и опасностей, которые предстают перед духом времени в облике “поездки по железной дороге”, ему известно непредсказуемое ускользание границ пространства и времени, границ, в которых происходит эта поездка, начиная со знаменитых слов “опоздали”, слов тех, кто остался на перроне, слов, лежащих у корня любой утраты, и заканчивая одиночеством в купе, страхом пропустить пересадку, угрюмостью незнакомых вокзальных сводов, под которые въезжает состав. Пассажир непроизвольно ощущает себя втянутым в гигантскую хватку и предстает молчаливым свидетелем битвы богов железной дороги с богами вокзалов.
Similia similibus. Его спасение заключается в том, чтобы заглушить один страх другим. На раскрытых страницах только что купленного детективного романа он пытается отыскать праздные, в определенной степени девственные страхи, которые помогли бы ему справится с архаическими опасностями путешествия. На этом пути он в состоянии пуститься на любую фривольность и сделать своими попутчиками Свена Эльвестада с его другом Асбьёрном Крагом, Франка Хеллера и господина Коллинза. Однако это изысканное общество не каждому по вкусу. Возможно, в угоду железнодорожному справочнику кое-кто выберет более точного попутчика, такого как Лео Перуц, который создавал повествования синкопированные и наделенные сильным ритмом, повествования, узловые станции которые проскакиваешь, поглядывая на часы, как маленькие провинциальные городки, расположенные на данном маршруте; или такого автора, который больше других понимает толк в неизведанном будущем, навстречу которому ты мчишься на всех парах, ибо он понимает толк в неразгаданных загадках, что остались у тебя за спиной: в этом случае берут в попутчики Гастона Леру и, склонившись над “Призраком оперы” или над ”Духами дамы в черном”, воображают себя пассажирами “Поезда призраков”, который в прошлом году прогрохотал по немецким сценам. Или же вспоминают о Шерлоке Холмсе и его друге Ватсоне, о том, как они позволяют нам ощутить жуткую таинственность пыльного купе второго класса, как они сидят, погруженные в молчание, один – укрывшись за ширмой газеты, другой – окутанный завесой сигаретного дыма. А может случится и так, что все эти призрачные фигуры растворятся в ничто перед образом, который возникает из детективных произведений незабвенной Э. К. Грин, представляющих портрет самого автора. Она предстает перед нашим взором в виде старой дамы в капоре, одинаково хорошо разбирающейся как в запутанных родственных связях своих героинь, так и в огромных, скрипучих шкафах, в которых, в соответствии с английской пословицей, у каждой семьи спрятан скелет. Ее короткие истории равны по своей длине Сен-Готардскому туннелю, а ее большие романы “За закрытыми дверями” и ”В соседском доме” расцветают, как ночные фиалки в приглушенном лиловом освещении купе.
Стало быть, вот что дает путешественнику чтение. А разве мало дает читателю путешествие? Когда он еще так погружен в чтение и в каких еще условиях он способен проникнуться связностью своего бытия с судьбами книжных героев? Не похоже ли его тело на ткацкий челнок, который в такт колесам неутомимо снует по основе, по книге судьбы своего героя? В почтовой карете никто не читал, в автомобиле тоже никто не читает. Чтение в дороге также связано с железнодорожными поездками, как стоянка поезда на вокзале. Как известно, многие вокзалы смахивают на соборы. Давайте же будем благодарны этим маленьким, раскрашенным в яркие краски передвижным алтарям, которые министрант любопытства, занимательности и сенсации с криками тащит вдоль состава; каждый раз, когда мы на несколько часов погруженные, как в развевающуюся шаль, в ласковые объятия пролетающих мимо пейзажей, будем чувствовать, как пробегают у нас по спине мурашки, порождаемые захватывающим чтением и ритмом колес.
Впервые опубликовано в литературном приложении к газете
"Франкфуртер Цайтунг" 1 июля 1930 г.
Перевод А. Белобратова для В. Беньямин "Маски Времени"
